LLamjinLab
ReligionЗнаков 18415Время чтения≈ 47 мин

Лю Боцзюнь (София): от переводчицы мира духов к женщине — главному судье｜путеводитель по серии

Путеводитель по серии о Лю Боцзюнь (Софии): от школьницы-медиума, ухода из храма и ислама до женщины-бейсбольного судьи, социальной работы и равенства в спорте.

общение с духаминародные верованияисламгендерные вопросы

Лю Боцзюнь также известна под исламским именем «София» (Sophiyah Liu / Sophia Liu). Многие узнали о ней благодаря серии книг《灵界的译者》, обсуждениям прототипа для сериала HBO Asia и Общественного телевидения《通灵少女》или её опыту как тайваньской женщины-бейсбольного судьи.

Её жизнь трудно описать одним ярлыком: медиум-школьница, служительница храмов, писательница, мусульманка, бейсбольный судья, переводчица, защитница женского спорта, а позднее — деятельница спортивной дипломатии и общественной службы. Если видеть в ней лишь героиню «историй о духах», можно упустить самое важное: её подлинный поворот заключался не только в том, что она «видела мир духов», но и в том, как впоследствии она ушла из системы народных божеств и духов, заново осмыслив веру, тело, положение женщин и так называемое «небесное предназначение».

Следует уточнить, что эта статья затрагивает множество сверхъестественных переживаний и религиозного опыта. Эти материалы преимущественно основаны на книгах, интервью и публикациях самой Лю Боцзюнь. Их уместно понимать как личное жизненное повествование и религиозный опыт, а не просто представлять в качестве научно проверяемых фактов.

I. Отнятое детство: от «видения невидимого» к использованию взрослыми

В рассказах Лю Боцзюнь о себе говорится, что с самого раннего возраста она видела невидимый мир. Для ребёнка эта способность не стала поводом для романтических фантазий — скорее, она принесла страх, растерянность и быстрое использование со стороны мира взрослых.

1. Необъяснимый опыт детства

Она рассказывала, что, когда ей было три с половиной года, умерла её бабушка. Лю не ездила в родные места на похороны, но смогла описать матери фиолетовое ципао с узорами, в которое бабушку одели перед погребением. После этого семья ещё сильнее поверила, что она «видит».

С тех пор она перестала быть просто ребёнком в семье: её постепенно поместили в роль, сплетённую из народных верований, умерших, духов и потребностей взрослых. Взрослым требовались ответы — и её выдвигали вперёд; другим было нужно утешение — и от неё ждали, что она будет переводить послания «невидимого мира».

2. В пять-шесть лет — «мастер» ритуала снятия испуга

По её воспоминаниям в интервью и книгах, уже с пяти-шести лет её вынуждали проводить для людей ритуал «снятия испуга». Из-за малого возраста взрослым иногда приходилось поднимать её на стул, чтобы она могла завершить обряд.

На Тайване когда-то была популярна незаконная лотерея «Дацзялэ», и многие верили, что божества, умершие или медиумы могут назвать «счастливые числа» для выигрыша. Лю Боцзюнь также оказалась втянута в эту лихорадку, превратившись в инструмент, с помощью которого все искали ответы.

Это был не путь, который ребёнок выбирает сам: мир взрослых проецировал на неё свои мистические запросы, денежные фантазии и тревоги о вере.

3. Обмен «божественной воли» на гуаву: прозрение о слепом следовании народным верованиям

Позднее она вспоминала, что ещё в раннем возрасте заметила, насколько много в народных верованиях слепого следования. В традиционных тайваньских подношениях некоторые считают гуаву неподходящей для божеств; но ей самой хотелось её съесть, и она ложно передала божественную волю, сказав: «Третий принц не любит ананасы, зато любит гуаву».

В результате взрослые и правда изо всех сил искали гуаву для подношения, а она, как «посредница божества», получала полное право съесть её первой.

В этой истории есть и абсурд, и болезненность. Она показывает, что то, «что сказало божество», в реальности часто зависит от того, кто обладает правом толкования. Стоит ребёнку приписать статус «медиума», и он может легко мобилизовать целую группу взрослых.

4. Обман с «мясными шариками» и расспросы умерших

Она также рассказывала очень характерную историю: взрослые часто обманом сажали её в машину в три-четыре часа утра, говоря, что везут в Чжанхуа есть знаменитые «мясные шарики». Но когда она выходила из машины, перед ней оказывалась не закусочная, а один за другим мрачные траурные залы.

Взрослые требовали, чтобы она спросила недавно умерших: «В каком шкафу спрятаны деньги?» Они даже просили сельского дедушку, не знавшего ни одной из двадцати шести букв английского алфавита, благословить внучку на высокий балл по TOEFL.

Этот опыт постепенно дал ей понять, что она вовсе не исполняет какое-то возвышенное «небесное предназначение», а скорее служит «человеческой машиной-переводчиком», которую содержат взрослые. Её детство было упаковано в веру, но по сути означало использование, потребление и принудительное взросление.

II. В пятнадцать лет — собственный алтарь: изнанка «индустрии религиозных услуг»

В пятнадцать лет Лю Боцзюнь начала вести собственный храм. На этом этапе она перешла от пассивного участия в народных верованиях к более глубокому погружению в систему религиозных услуг.

1. Приём пациентов вместе с «духом-целителем»

В книгах и интервью она упоминала, что в пятнадцать лет сняла помещение, открыла алтарь и сотрудничала с духом врача эпохи Цин по имени Ли Баоян, считавшегося воплощением Баошэн-дади. По её словам, после развития современной медицины этот «божественный врач» словно остался без работы в невидимом мире, и они разделили обязанности: она переводила, а дух принимал пациентов и выписывал лекарства.

Парадоксально, но, не разбираясь в традиционной китайской медицине, она всё же могла выписывать рецепты травяных лекарств. Это одно время вызвало сенсацию на местном уровне, а верующих стало так много, что с ними сотрудничала отдельная лавка китайских лекарств.

Верит ли читатель в подобный опыт или нет, по крайней мере одно здесь очевидно: народные верования — это не просто вопрос «веры или неверия». Они часто переплетены с тревогами о здоровье, семейными трудностями, местными связями и экономическими интересами.

2. Храмы как «индустрия религиозных услуг»

Позднее Лю Боцзюнь очень прямо критиковала храмовую систему. Она считала, что многие храмы в реальном функционировании уже превратились в «индустрию религиозных услуг». Верующие приходят туда, обычно ожидая узнать причину своих бед и найти решение; а храму, чтобы поддерживать доход, приходится непрерывно производить новые проблемы.

Она откровенно говорила, что некоторые верующие на самом деле не больны, но ради платы за приём им всё равно могут сообщить, что к ним «прилип иньский дух» или что их тревожит некая сущность.

Острота этих слов в том, что это не презрительная критика народных верований со стороны внешнего наблюдателя, а осмысление их логики интересов человеком, который прежде работал внутри самой системы.

3. Сжигание бумажных денег и логика «платы за защиту»

Она также критиковала связь между сжиганием бумажных денег и изгнанием духов. В её понимании, сжечь бумажные деньги для сущности, чтобы та ушла, — значит лечить лишь симптомы. Если дух получает от этого выгоду, он, напротив, может, словно мафия, собирающая плату за защиту, возвращаться не раз в полгода, а раз в месяц — и всё чаще преследовать верующего.

Позднее появились различные названия вроде «денег на богатство» и «денег для иньских духов». По её мнению, такие формы легко превращаются в коммерческий ритуал, где бумажные деньги обменивают на настоящие банкноты.

Эта критика направлена не только против какого-то одного религиозного действия, но и указывает на следующее: когда страху можно назначить цену, а тревогу можно упаковать как услугу, религия начинает скатываться к наживе.

4. «Убийство» духа и крах жизни

Она упоминала, что внутри храмов также существовали сложные конфликты интересов и межгрупповое соперничество, порой переплетённые с сетевым маркетингом и финансовыми пирамидами. Позднее медиум из другой группы, по её словам, в результате магического противостояния «убил» врача-духа Ли Баояна, с которым она долго сотрудничала.

Судя по её повествованию, это стало для неё тяжелейшим ударом. Лишившись помощника из невидимого мира, она будто внезапно осталась без работы. Смысл жизни, выстроенный за двадцать лет вокруг идентичности медиума, также рухнул, словно грандиозный обман.

Из-за этого она погрузилась в глубокое чувство вины и греховности и однажды стояла на крыше девятого этажа университета, намереваясь покончить с собой.

Самое важное здесь — не вопрос, «было ли магическое противостояние реальным», а то, как человек, которого с детства заставляли верить, что он несёт некое предназначение, сталкивается с пустотой, виной и необходимостью заново строить себя, когда эта идентичность рушится.

III. Разрыв с народными духами и божествами: иной порядок веры в мечети

Настоящим переломом для Лю Боцзюнь стал уход из храмовой системы и обретение нового объяснительного каркаса в исламской вере.

1. Конфликт при уходе из алтаря

Когда в конце университетской учёбы она решила уйти из храма, то столкнулась с угрозами со стороны храмовых людей. Вокруг неё расставили сто восемь благовонных палочек и провели ритуал, спрашивая: «Примешь небесное предназначение или нет?» Она ответила: «Приму? Чем именно? Ведром для воды?»

Эта фраза сильна потому, что возвращает кажущееся священным слово «предназначение» с высоты в реальность. Если для исполнения так называемого предназначения требуется угрожать человеку, запугивать и контролировать его, то что это — священное или созданная людьми власть?

Она также упоминала, что ей угрожали послать той ночью к ней домой «двенадцать бодхисаттв Гуаньинь в белых одеяниях», чтобы проучить её. Позднее она увидела, как в комнату вошли двенадцать безобразных женщин-призраков. В ярости она указала на них и принялась ругать — и в итоге прогнала этих так называемых «божеств».

В повествовании эта сцена очень символична: она больше не отвечала на невидимый мир страхом, а впервые противопоставила ему гнев, суждение и собственную субъектность.

2. Мечеть, где «нет призраков»

Примерно в 2005 году Лю Боцзюнь училась в Институте религиоведения Университета Чжэнчжи и в этот период познакомилась с исламом. Она посещала Тайбэйскую мечеть и с удивлением обнаружила, что среди многих религиозных мест, где ей доводилось бывать, мечеть ощущалась совершенно иначе. По её мнению, там не было привычных ей призраков; даже в пространстве, связанном с похоронными обрядами и умершими, не было знакомого ей скопления духов.

Этот опыт позднее стал важным толчком к изменению её веры.

Для неё порядок мечети, где «не поклоняются идолам, не сжигают бумажные деньги и не вступают в сделки с духами через подношения», разрывал прежнюю, знакомую ей схему взаимодействия с духами и божествами.

3. Джинны, пепел и её понимание ислама

После разговора с исламским наставником она познакомилась с《古兰经》и исламской традицией представлений о джиннах (Jinn). Она полагала, что исламские описания времени появления джиннов, их пищевых предпочтений и других особенностей во многом соответствуют её прежнему опыту.

Так она по-новому истолковала и народные представления вроде «призраки любят пепел от бумажных денег»: если духи предпочитают пепел, то сжигание бумажных денег — это не просто «почитание умерших», а, возможно, кормление того, кого не следует продолжать кормить.

Такое объяснение опрокинуло многое из того, что она прежде слышала в тайваньских народных верованиях: например, что «в одиннадцать часов ночи призраков больше всего», что «видеть мир духов можно из-за тяжёлой кармы» или что «носитель небесного предназначения обязан служить божествам».

В итоге она приняла ислам и стала мусульманкой. Для неё это был не переход из одной мистической системы в другую, а движение от системы, в центре которой стояли страх, сделки и ритуальный контроль, к более ясному порядку монотеистической веры.

4. «В тебе есть свет»: границы, которые принесла вера

Она рассказывала символическую деталь: после обращения в ислам духи, которые долго преследовали её, постепенно исчезли. Позднее, когда она пришла в дом зятя, дух Туди-гуна, который прежде часто появлялся для разговоров, держался очень далеко и сказал ей: «В тебе есть свет, я не смею подойти».

Как бы читатель ни понимал этот рассказ, он показывает ключевое изменение: она начала обладать границами. Прежде её вынуждали быть открытой для всевозможных невидимых существ, теперь же она наконец могла сказать «нет».

Именно в этом — самая сильная сторона истории Лю Боцзюнь: спасение состоит не только в получении ответа, но и в том, чтобы наконец перестать быть гонимой страхом.

IV. От медиума к автору:《灵界的译者》и публичное повествование о «девушке-медиуме»

Позднее Лю Боцзюнь под именем «София» опубликовала серию《灵界的译者》, собрав в текстах ранний опыт общения с духами, храмовую жизнь и жизненные переломы.

1. Серия《灵界的译者》

Согласно открытым библиографическим данным,《灵界的译者：从学生灵媒到棒球女主审的通灵之路》была издана в 2009 году издательством Suncolor. Впоследствии она также выпустила《灵界的译者 2：跨越生与死的 40 个人生问答》《灵界的译者 3：情与爱的轮回》, а в 2019 году —《灵界的译者 4：我的后通灵人生》.

Эти книги — не просто сборники мистических историй, а скорее её размышление о смерти, семейной близости, народных обычаях, эмоциональных отношениях и трудностях веры.

2. Прототип《通灵少女》и культурный консультант

Опыт Лю Боцзюнь позднее стал важным источником вдохновения для экранных произведений. В медийных публикациях часто упоминается, что она была одним из прототипов истории《通灵少女》и выступала культурным консультантом.

Однако экранное произведение неизбежно проходит художественную обработку. Чтобы понять саму Лю Боцзюнь, следует всё же обращаться к её книгам, интервью и публичным выступлениям, а не просто отождествлять её с персонажем сериала.

3. От рассказов о призраках к критике народных верований

Её особенность в том, что она не просто рассказывает «истории о призраках». Самое острое в её позиции — готовность указывать на манипуляции, наживу, запугивание и гендерное угнетение в народных верованиях.

Она говорит о мире духов не для того, чтобы люди становились суевернее; напротив, рассказывая о призраках и божествах, она стремится разобрать слепой страх многих людей перед ними.

Именно поэтому её история — не только материал для любопытства: её можно рассматривать в контексте религиоведения, народной культуры, женского опыта и социальных наблюдений.

V. Преодоление гендерной дискриминации: бейсбольный судья на международной арене

Уйдя из храмов, Лю Боцзюнь перенесла центр своей жизни в любимый бейсбол. Она говорила: если у человека и правда есть предназначение, то её предназначение точно не в том, чтобы изображать в храме божество и духа, а в том, чтобы в будущем на Тайване больше ни одну девушку не выгоняли с бейсбольного поля из-за её пола.

1. Гендерная дискриминация на бейсбольном поле

Бейсбол долго считался спортом, в котором доминируют мужчины. Когда Лю Боцзюнь вошла в судейскую систему, она столкнулась с прямыми унижениями и отторжением. Она рассказывала, что, когда сдавала на судейскую квалификацию, ей советовали сняться с соревнований и стать секретарём; судьи-мужчины не разрешали ей садиться на стул, предназначенный для мужских судей; некоторые даже словесно сексуально домогались её, используя мужскую защитную экипировку.

Этот опыт показывает, что женщинам, приходящим в традиционно мужские сферы, часто недостаточно просто «усердно работать». Им приходится сталкиваться с множественным исключением через институты, язык, тело, пространство и право на квалификацию.

2. Индивидуальная экипировка и международная подготовка

Позднее Лю Боцзюнь, работая переводчицей у тренера команды New York Yankees во время его приезда на Тайвань, получила больше возможностей познакомиться с международной бейсбольной системой. В открытых публикациях говорится, что она получила корпоративную спонсорскую поддержку для изготовления индивидуальной женской защитной экипировки главного судьи, а также проходила подготовку в американской школе профессиональных судей.

Позднее она работала судьёй или училась в Гонконге, Австралии, Южной Корее, США, Канаде и других местах, постепенно выйдя с тайваньских полей на международную арену.

3. Знаковая фигура среди тайваньских женщин-бейсбольных судей

Во многих открытых источниках Лю Боцзюнь называют первой женщиной на Тайване, получившей сертификацию бейсбольной ассоциации, а также одной из первых женщин — главных судей национальных соревнований Тайваня. Позднее она получила мировую награду МОК «Женщины и спорт» 2019 года и стала важной представительницей участия женщин в спорте на Тайване.

Её значение не сводится к тому, что «одна женщина добилась успеха»: она превратила личный травматичный опыт в институциональный прорыв. Само её присутствие показало тем, кто придёт после неё: девушки тоже могут стоять за домашней базой, надевать экипировку главного судьи и слышать от игроков обращение «судья».

4. Новое определение «предназначения»

Она вспоминала, что, когда готовилась уйти с поля, игроки, прежде прогонявшие и отталкивавшие её, сняли кепки и сказали: «Спасибо, судья. До свидания, судья».

В этот момент она по-новому поняла «предназначение». Предназначение — это не принуждение со стороны храмов, не запугивание призраками и божествами, не превращение ребёнка, вытолкнутого взрослыми на алтарь, в денежное дерево; это путь, который человек открывает для тех, кто придёт после него, собственным выбором, кровью, потом и настойчивостью.

Если и говорить о подлинном религиозном смысле жизни Лю Боцзюнь, возможно, он именно здесь: она прошла путь от того, чтобы быть объясняемой судьбой, к тому, чтобы объяснять собственную судьбу; от посредницы божеств — к голосу за себя и тех, кто придёт после неё.

VI. Почему историю Лю Боцзюнь стоит записать

Историю Лю Боцзюнь легко свести к потреблению «мистических диковинок», но действительно важно сохранить несколько более глубоких её слоёв.

1. Она раскрывает теневую сторону народных верований

Народные верования не обязательно равны суеверию и не обязательно несут только зло. Они хранят местный порядок, семейные чувства, способы переживания смерти и психологическое утешение.

Но опыт Лю Боцзюнь напоминает: когда вера утрачивает границы, страх становится товаром; когда медиума сакрализуют, даже ребёнка могут оправданно эксплуатировать в мире взрослых; когда «предназначение» превращается в инструмент контроля, человека вынуждают отказаться от выбора собственной жизни.

2. Она превратила религиозный опыт в самоспасение

Её последующий выбор ислама означал не просто смену религиозной метки. Важнее то, что она наконец обрела систему объяснений, позволившую ей освободиться от невидимого преследования.

Для неё исламская вера дала порядок, границы и спокойствие, а не новые сделки и запугивание.

Именно поэтому её обращение столь необычно: это не отвлечённый богословский спор, а личный выбор иного порядка веры человеком, который долго жил внутри системы народных духов и божеств.

3. Она превратила личную травму в общественное действие

От медиума к бейсбольному судье — на поверхности это два совершенно разных периода жизни. Но их внутренняя логика едина: она постоянно сопротивлялась ролям, навязанным ей другими.

В детстве взрослые хотели, чтобы она стала посредницей божеств; храм требовал от неё принять предназначение; на бейсбольном поле от неё ожидали, что она отступит из-за того, что она женщина. Но в итоге она решила не отступать.

Её сила не в том, что она «видит то, чего не видят другие», а в том, что она увидела, как действует власть, и решила больше не подчиняться.

См. также серию о мире духов Юй Биня.

Часто задаваемые вопросы

О какой религиозной традиции говорится в статье?

См. конкретные пояснения в основном тексте статьи; религиозный раздел сайта охватывает различные традиции, включая христианство (католицизм, протестантизм и харизматическое движение), восточные религии и мистику. Позиции и точки зрения в отдельных материалах различаются.

Это религиозная пропаганда или академическое обсуждение?

Материалы сайта посвящены преимущественно культурным наблюдениям и академическому знакомству с темой; они не представляют позицию какой-либо конкретной религии и не являются религиозным убеждением. Читателям следует соотносить текст со своим религиозным опытом и читать его критически.

Как глубже изучить затронутые в статье религиозные темы?

Рекомендуется обратиться к оригинальным работам, академическим статьям или учебным ресурсам, перечисленным в разделе «Источники» в конце текста; читатели, интересующиеся пересечением восточных религий и культуры предсказаний, также могут обратиться к инструменту гадания по Ицзину на сайте как к входу в культурный опыт.

Где найти упомянутые в статье связанные серии?

В религиозном разделе сайта есть несколько серий статей, включая «Серию о мире духов Юй Биня» (девять материалов) и другие; полный каталог доступен через страницы серий о людях.

Источники

Share

Поделиться статьёй